Рецензия Роберта Максхэма в Fanfare

ЯНАЧЕК Соната для скрипки. ГРИГ Соната для скрипки № 3. БРАМС Соната для скрипки № 3 •

Володя Бальзалорский (скрипка); Кристоф Тайлер (фортепиано) • CANTABEL 001 (64:17) Концерт: Вена, 7 марта 199

Володя Бальзалорский (скрипка); Кристоф Тейлер (фортепиано) • CANTABEL 004 (62: 07) Концерт: Рогашка, сентябрь 1995 г.

 

 

В Вене первая часть сонаты Яначека звучала скорее кошачьими мяуканьями, чем зловещими нотами, хотя тон Бальзалорски обладает волокнистой силой (и, при необходимости, богатством), позволяющей выразить идеи любой напряженности. Записанный звук (из зала Bösendorfer) кажется немного гулким. Я не трогал ручку настройки, как постоянно предупреждали меня телеведущие, между выступлениями, но ни более близкое расположение микрофона в Рогаске, ни 10-секундная разница во времени не могли полностью объяснить большую настойчивость более раннего выступления. В Вене вторая часть звучала богато и лирично; в Рогаске, возможно, из-за близости микрофона, Бальзалорски программно, как и должно быть, в обоих залах. Четвертая часть дает скрипачу возможность смешать прыжки с навязчивыми мотивами, и Бальзалорски, беспокоящие прерывания могут показаться некоторым слушателям более впечатляющими, а заключение кажется более тревожным в эмоциональном плане.

 

В Вене Бальзалорски и Тейлер с энергией и жаром исполнили первую часть Сонаты до минор Грига, придав особую пикантность аккомпанирующим фигурам на слабой доле (даже в знаменитом исполнении Крейслера с Рахманиновым скрипичная партия не звучит так дерзко), а Тейлер вводит коду с интригующим чувством ожидания; исполнение в Рогаске начинается еще более бурно (помните, оно на 44 секунды короче). Фактически, это электрическая буря с напряжением, достаточным, чтобы сбить с неба воздушного змея Бена Франклина, если не убить его пилота током. Но если упомянутые выше аккомпанирующие фигуры звучат более формально, то в этом, возможно, виновато более быстрое темпо; несмотря на близость к микрофонам, исполнение, тем не менее, кажется очень нюансированным. Тейлер сыграл простое вступление второй части с искренней поэтической чувственностью, которая, казалось, в основном соответствовала более прямолинейному прочтению темы Бальзалорски в темпе; если он и не сравнился с ритмическим задором Крейслера и Рахманинова в центральной части, то он достиг своего собственного элана. Тейлер звучал столь же чувственно в Рогаске — при заметно более быстром темпе в начальных тактах; Бальзалорски в этом зале использовал все возможности своего инструмента, чтобы создать яркое исполнение скрипичной партии, достигнув равного партнерства с Тейлером на протяжении всей части. Третья часть прозвучала драматично в Вене, несмотря на несколько медленное темпо, и Бальзалорский сыграл тоскующую вторую тему сладким тоном, который темнел на струне G, никогда не становясь хриплым, даже когда пассажи поднимались в самые горловые регистры струны, и он подчеркивал ее волнующими, резкими акцентами. Если в этой интерпретации части, казалось, не хватало драйва, дуэт компенсировал это своим ярким исполнением последних страниц. Хотя аплодисменты звучат вяло, трудно понять, почему. Выступление в Рогаске было похожим, хотя, когда я слышал его в первый раз, Бальзалорски казался напряженным, но это впечатление исчезло даже при повторном прослушивании. И он сыграл вздохи во второй теме с подлинным рыданием. Возможно, вдохновленный Бальзалорски, Тейлер исполнил переход с исключительной чувственностью от певучего пассажа обратно к прыгающему начальному. Тем не менее, в этой интерпретации дуэт не взлетел с молниеносной быстротой в коде. Оба исполнения звучат так, как будто они были записаны в исполнении норвежского скрипача (на скрипке Хардангер?) тролля Фоссегриммена.

 

Несмотря на то, что их исполнение сонаты Грига было очень проникновенным, Бальзалорски и Тейлер, возможно, наиболее эффективно взаимодействовали друг с другом в сонате ре минор Брамса. Их исполнение первой части в обоих залах передавало мрачное сияние произведения (хотя в Рогашке оно, как ни парадоксально, казалось одновременно немного более тонким и немного более величественным), усиленное маслянистым тоном Бальзалорского, который, однако, не терял в прочности, когда этого требовали угловатые пассажи Брамса. Дуэт также исполнил глубоко трогательную медленную часть в обоих залах, хотя, возможно, в Вене экспрессивность была менее натужной и более непосредственной. Заметно более быстрый темп третьей части в Рогашке отличался более расслабленной элегантностью. Однако более стремительное исполнение финала в Рогашке не затмило богатство деталей, которое было более насыщенным, чем в венском исполнении.

 

Поскольку оба CD имеют одинаковую фотографию и, за исключением названия на обложке, одинаковый буклет — а также, конечно, одинаковую программу — при их прослушивании возникает вопрос, похожий на тот, который несколько десятилетий назад задавали телеведущие о близнецах и продукте для домашней завивки: какой из близнецов …? В данном случае, поскольку звук на записи Рогашки кажется гораздо более резким, хочется отдать предпочтение венскому диску, но приобрести только его означало бы упустить большую часть глубины и красоты. Рекомендуются оба.

 

Роберт Максхэм

Вторник, 1 июня 2010 г.) — Обзор Fanfare

Эта статья впервые была опубликована в выпуске 33:5 (май/июнь 2010 г.) журнала Fanfare Magazine.

 

Рецензия Роберта Максхэма в Fanfare

СЗИМАНОВСКИ Соната для скрипки. ФРАНК Соната для скрипки. СКЕРЯНЦ Лирическая багатель • Володя Балжалорский (скрипка); Хинко Хаас (фортепиано) • CANTABEL 002 (52:39) Концерт: Белград, 1994 г.

Володя Бальзалорский в концерте Vol. 2: Сонаты для скрипки и фортепиано Франка и Шимановского (концерт в Белграде)

 

Второй том «Live Collection» Володи Бальзалорского представляет собой запись концерта, который он дал в апреле 1998 года вместе с пианистом Хинко Хаасом в зале Коларац в Белграде. Программа открылась зрелой романтической Скрипичной сонатой Кароля Шимановского, впервые исполненной Полом Кочанским и Антоном Рубинштейном в 1909 году (для справки: два скрипичных концерта были написаны в 1916 и 1933 годах, а относительно популярные «Мифы» и «Ноктюрн и тарантелла» — в 1916 году). Но, несмотря на то, что соната Шимановского была написана в начале его творческого пути, она кажется особенно подходящей для скрипача, который понимает несколько неуловимый, но экстатический гармонический язык, лежащий в основе некоторых из самых традиционно звучащих пассажей произведения (вспомните, как Шимановский подложил под каприсы Паганини № 20, 21 и 24 свой собственный богатый гармонический субстрат). Бальзалорски и Хаас, кажется, особенно свободно дышат этой несколько тяжелой и слегка экзотической атмосферой, особенно, пожалуй, во второй части. Они начинают третью часть с энергией, схожей с той, которую они создали в начале первой, энергией, которую Бальзалорски поддерживает временами с помощью тона, достаточно сырого, чтобы создавать случайные трепетания в кульминационных моментах. И они доводят часть до яркого завершения.

 

В Сонате Франка, одной из основных композиций репертуара (Хейфец выбрал ее для своего последнего концерта), они вызывают сравнение с великими исполнениями в истории звукозаписи. Но способность Бальзалорски изменять и варьировать свой тон, а также совместное понимание исполнителями выразительного гармонического языка Франка (вспомните запоминающиеся девятые аккорды в начале фортепианной партии) и бурные пассажи дают им прочную опору в первой части. Они слегка сдерживают кульминации, делая их вполне терпимыми, и демонстрируют широкий динамический диапазон, исследуя тонкости части. В записи инженеров вступление Бальзалорского во второй части кажется почти гулким, но они ни в коем случае не уменьшили остроту его интерпретации. По сравнению с сырой энергией Айзека Стерна, Базалорски кажется сверхтонким в этой сонате (Франк написал ее в качестве свадебного подарка для Эжена Исайя, который мог зажечь искры в последней части Концерта Мендельсона, но который, как композитор, мог также вести скрипачей через рапсодическую извилистую хроматику в своих собственных сонатах для скрипки соло). Бальзалорски и Хаас знают, как отступить, чтобы потом прыгнуть (как они делают в конце части), и эффект может быть ошеломляющим. Дуэт открывает каноническую последнюю часть в несколько медленном темпе, но Бальзалорски играет с тонко варьируемым тоном, который постоянно оживляет музыкальный интерес до их потрясающих заключительных страниц. После интенсивного исполнения финала Франка двухминутная «Liricna bagatela» Лучана Марии Скерянца звучит как сладкое лакомство. (Согласно информации на обложке диска, Скерянец жил с 1900 по 1973 год).

 

Если тон Бальзалорского не всегда звучит роскошно, то это может быть отчасти связано с инженерными особенностями записи, но также и с тем, что он, в отличие от многих других, не стремится к богатству звучания как к самоцели. Благодаря интересному репертуару и самому исполнению, этот альбом заслуживает высокой оценки.

Роберт Максхэм

(Воскресенье, 1 августа 2010 г.) — Обзор Fanfare 

Эта статья впервые была опубликована в выпуске 33:6 (июль/август 2010 г.) журнала Fanfare Magazine.

 

Рецензия Роберта Максхэма в Fanfare

 

ВОЛОДЯ БАЛЗАЛОРСКИЙ В МАРИБОРЕ • Володя Балзаорский (скрипка); Кристоф Тейлер (фортепиано) • CANTABEL 003 (45:58) Концерт: Марибор, 11/198

 

ДВОРЖАК Сонатина для скрипки. ДЕБЮССИ Соната для скрипки. СРЕБОТНЯК Сонатина для скрипки № 1. ПАГАНИНИ Кантиле

 

Третий том «Live Collection» Володи Бальзалорского представляет собой концерт, данный Бальзалорским и пианистом Кристофом Тейлером в зале Kazina в Мариборе и записанный Radio Sloveni-Regionalni RTV в 1989 году. Дуэт открыл программу сонатиной Дворжака, первая часть которой (и начало второй) пронизана сияющим теплом, а очаровательные ритмические узоры искусно выделены из средней части Larghetto. Бальзалорски некоторое время учился у Йозефа Сука в Вене, и он играет скерцо сонатины так, как будто он сам его написал, с особой тонкостью в трио. Произведение получило название «Индийская сонатина» из-за его связи с Айовой и Миннесотой, но Бальзалорски окрашивает его скорее в среднеевропейские, чем в среднеамериканские тона. Если после первых трех частей он, кажется, давит в финале, то его ритмическая энергия и мощный тон связывают его — особенно его задумчивый предпоследний пассаж — с другими частями.

 

Первая часть Сонаты Дебюсси в исполнении Бальзалорского звучит изящно и эфирно, с подходящим тростниковым и сильно интонационным звучанием, в то время как Тейлер создает мерцающий фон. Я много раз смотрел, как Давид Ойстрах играл это произведение с Фридой Бауэр (на VHS, Kultur 1208), но он, похоже, не делал столько тембральных корректировок (как и Исаак Стерн в своей записи 1960 года), как Бальзалорски, чтобы полностью раскрыть потенциал части (Джозеф Сигети сделал это — по крайней мере, почти сделал — в своем концерте 1940 года с Бартоком, хотя запись не позволяет слушателям услышать все выразительные детали, которые они, похоже, создавали). Однако Intermède: Fantasque et léger в исполнении Бальзалорского звучит в целом тяжелее и менее фантастично (особенно в повторяющихся нотах центральной части), чем в исполнении двух других, так что возвращение к большей пронзительности в конце дает меньший контраст. Тем не менее, заключительный пассаж Бальзалорского напоминает пастельные тона, хотя и запоминающиеся. Дуэт начинает последнюю часть медленно, но быстро переходит к резкой артикуляции, которая придает части необычное волнение почти до самого конца.

 

Три части Первой сонатины Алойза Среботняка для фортепиано длится всего около восьми минут. Вступительная часть Allegro deciso, с четким ритмом и тональностью, отводит фортепиано роль относительно равного партнера, и Бальзалорски и Тейлер сотрудничают в ней с энергичным энтузиазмом. Медленная часть начинается с жалобной мелодии для скрипки соло. Бальзалорски наделяет ее певучие мелодии великолепной красотой звучания, а Тейлер дополняет их выразительными комментариями. Финал, Danza, возвращается к ритмической пикантности и четкой выразительности первой части, причем скрипка с самого начала задает темп резкими двойными нотами, напоминающими те, что встречаются в Концерте для скрипки Стравинского. В целом, это произведение и исполнение, которое должны приветствовать коллекционеры и исследователи всех видов, включая заключительное исполнение короткой «Кантабиле» Паганини (так часто исполняемой на гитаре), олицетворяющей элегантную утонченность и мягкий тональный шарм.

 

Если короткая продолжительность компакт-диска вызывает у кого-то сомнения, то общее высокое качество программы (а также яркий звук записи) в данном случае в некоторой степени компенсирует это, тем более что программа представляет собой одно концертное выступление. Рекомендуется.

 

Роберт Максхэм

(Воскресенье, 15 августа 2010 г.) — Обзор Fanfare 

 

Эта статья впервые была опубликована в выпуске 33:6 (июль/август 2010 г.) журнала Fanfare Magazine.